Сказ про то, как королева Англии испанские деньги украла

Одним из самых интересных дипломатических конфликтов XVI века был спор Англии и Испании по поводу жалованья армии герцога Альбы, длившийся целых пять лет. Но не будем забегать вперёд и начнём с самого начала.

В начале ноября 1568 года четыре небольших каботажных судна и один среднего размера корабль выскользнули из испанских портов и направились в Антверпен. Корабль был нагружен шерстью, каботажники прочими товарами, но среди этого груза были 155 сундуков с золотыми монетами. Эти деньги вывозили из Испании генуэзские и испанские банкиры, получившие от короля лицензию на предоставление ссуды герцогу Альбе во Фландрии. По лучшим расчётам, учитывающим показания всех сторон, эта ссуда составляла 85 тысяч фунтов стерлингов. Фламандской Армии её бы хватило минимум на полгода, а то и на год. Кроме того, конечно, были на борту и иные деньги, вывозимые контрабандой. Сколько — неизвестно, ибо генуэзцы не решились потом их просить, но один из подсчётов приходит к сумме в 40 тысяч фунтов стерлингов (что явно преувеличено, поскольку такую сумму никто бы не постеснялся истребовать).

Удивительно, но такой ценный груз отправили практически без охраны. Скорее всего, банкиры считали, что так все сочтут рейс малозначительным, и небольшой флот сумеет проскользнуть без происшествий. Корабль, по всей видимости, даже не сопровождал каботажные суда, а прибился к ним случайно.

Небольшой флот попал в сильные шторма в Бискайском заливе, а кроме того заметил гугенотских корсаров с наветренной стороны. Не известно, из-за погоды, или из-за корсаров, но суда укрылись в английских гаванях. Испанские свидетели утверждали, что из-за погоды — они доказывали, что от англичан им требовалась только надёжная гавань, чтобы переждать шторм. Англичане, естественно, упирали на корсаров, из-за которых потребовались активное вмешательство для спасения испанской собственности.

Мощь штормов неоспорима, но и корсары были серьёзным фактором. Судя по всему, они пытались подкупить чиновников в Плимуте и Саусхэмптоне, чтобы получить разрешение на грабёж испанских судов прямо в английских портах. В Саутхэмптоне корсары даже попытались напасть на испанский корабль и были отбиты силой оружия. В любом случае, у английских чиновников было достаточное оправдание, чтобы перевезти груз с судов на берег. Неизвестно, было ли это сделано с согласия испанских команд или вопреки их протестам, однако вооружённого сопротивления точно не было. Чуть позже сундуки с деньгами были доставлены в лондонский Тауэр (по пути, естественно, из них уже немного поворовали). Опасность миновала, но отдавать деньги англичане отказались, испанцы обиделись, и понеслось…

Вышеописанная часть истории хорошо известна, но далее многие историки теряют интерес и бегут к финалу, говоря лишь о захвате английской собственности в испанских портах, захвате испанских товаров в английских портах и прекращении торговли между этими странами на пять лет. Конфликт по поводу жалованья для армии Альбы оказался затерянным среди прочих бурных событий того времени: приключения Марии Стюарт, восстание на севере Англии, папское отлучение Елизаветы, заговор Ридольфи, войн Альбы в Нидерландах, восстание морисков в Испании, битва при Лепанто, французские религиозные войны и т.д. Однако, этот дипломатический кризис служит хорошим показателем того, как взаимодействовали Англия и Испания сообразно с меняющимся балансом сил в Европе.

Главный вопрос историков —  почему в той непрочной ситуации, в которой была Англия в декабре 1568 года, Сесил посоветовал, а Елизавета согласилась захватить испанское жалованье? Есть несколько ответов. Во-первых, потому что Елизавета вечно нуждалась в деньгах, и то время не исключение, особенно из-за коллапса Антверпенского финансового рынка в конце 1560-х. Его в Англии почувствовали уже в 1568 году, и были вынуждены прибегнуть, например, к государственным лотереям и принудительным займам. Восемьдесят пять тысяч фунтов стерлингов выглядели так соблазнительно, что Елизавета явно была готова закрыть глаза на то, откуда они взялись. По словам испанского посла в Англии банкир Спинола сказал ему, что деньги захватили из-за того, что у Елизаветы больше не было кредита в Антверпене и Франкфурте. Известно, что гугеноты просили Елизавету о помощи, и она ответила им, что ничего не сможет сделать, если только не захватит испанское золото.

Во-вторых, могла сыграть роль ситуация с авантюрой Джона Хокинса в Мексике, новости о которой достигли Англии почти одновременно с испанским золотом. Ничего ещё не было известно точно, но ходили слухи, что испанцы обманули Хокинса и отняли у него все прибыли, честно полученные от работорговли.

В-третьих, Филипп II только что выпроводил посла Елизаветы, доктора Манна, просто потому, что тот был слишком ревностным протестантом на испанский вкус. В дальнейших переговорах Елизавета очень сильно напирала на то, как её оскорбили подобные действия.

В-четвёртых, это могло быть желание осложнить герцогу Альбе процесс укрощения голландских мятежников. Как уже сказано выше, эти деньги могли содержать испанскую армию месяцами, и были совершенно необходимы в тот критический момент.

Скорее всего, значимыми оказались все эти факторы, и бесполезно решать, какой был главным. Ясно одно: первым желанием Елизаветы было защитить испанские суда, и она сделала это по просьбе испанского посла дона Гуеро де Спеса. 11 декабря де Спес был уверен, что деньги в безопасности, и ждал только инструкций от Альбы, чтобы отправить их во Фландрию под надёжной охраной. Однако, где-то между 11 и 19 декабря Елизавета решила оставить деньги себе. Официально она заявила, что делает это лишь потому, что деньги не принадлежат ни королю Испании, ни его подданным, а являются деньгами генуэзских банкиров. По одной версии, ей об этом сказал кардинал Шатийон, но скорее всего, это был Бенедикт Спинола. Есть даже версия, что это Спинола предложил Елизавете взять деньги в качестве займа, считая, что кредит Елизаветы надёжнее кредита Альбы (испанский посол предлагал наказать его за это, а Уильям Хокинс предлагал наказать Спинолу наоборот за помощь испанцам). Официальное английское объяснение состояло в том, что информация о принадлежности денег стала известна из найденных на судах документов и была подтверждена перевозившими сундуки испанцами.

О том, что Елизавета будет делать с деньгами далее, она сообщила испанскому послу крайне туманно, заключив, что вопрос требует более серьёзного рассмотрения. Но де Спес был вспыльчив до крайности. В Англии он пока был лишь несколько месяцев, а потому не вполне разбирался в ситуации. Он поверил английским католикам, утверждавшим, что Сесила можно легко испугать, и предложил Альбе захватить всю английскую собственность в Нидерландах. В итоге Альба предпринял явно враждебные шаги до того, как Елизавета сделала или сказала что-то действительно неправомерное. В ответ на захват английской собственности королева приказала захватить и деньги в Тауэре, и всю испанскую собственность в Англии и опубликовала прокламацию по этому поводу, чтобы оповестить о своей позиции весь мир.

Решение, которое приняли Елизавета и Сесил, было нелёгким. В конце концов, правление королевы в то время было непрочным, в воздухе пахло недовольством и мятежами, казалось что стоит высадиться в Англии герцогу Альбе, как начнётся гражданская война, а тут даётся такой casus belli… Да и самого Сесила в это время многие хотели сместить, стоит ему только раз ошибиться (поэтому Сесил настоял на том, чтобы под отрицательным ответом на протест посланника Альбы подписался каждый член Тайного Совета). Елизавета, по словам французского посла, в этот нервный период постоянно думала, не послать ли в Испанию посла, чтобы во всём покаяться и решить дело миром, но всё же продолжала заниматься «мудрым бездействием», ожидая ход противников. Через две недели Альба наконец послал в Англию гонца, дав понять, что его положение слабее английского.

Это действительно было так. Во-первых, Альба никак не мог отвлекаться от подавления Мятежа. Во-вторых, случилось так, что на момент взаимного захвата в Англии было намного больше испанских товаров, чем английских товаров в испанских портах. В-третьих, при условии враждебности Англии морское сообщение между Испанией и Нидерландами становилось почти невозможным. Английские порты были необходимы, чтобы укрываться в непогоду или при появлении пиратов-гугенотов, морских гёзов или пиратов из Уэльса, Корнуола или Девона, а торговля была кровью Нидерландов. Альба написал своему королю, что кризис следует разрешить и возобновить торговлю до того, как что-либо предпринимать, с чем Филипп согласился. Оба они не отказывались от идеи страшной мести еретической королеве и её придворным, но считали, что время ещё не пришло. Король и герцог посоветовали горячему де Спесу держаться подальше от заговоров и заговорщиков, поскольку он больше вредил, чем помогал.

Первый посланник Альбы, д’Ассонлевиль, прямо спросил, собирается ли Елизавета вернуть захваченное, и чем-то туманно угрожал. Елизавета даже не стала с ним встречаться, но послала Сесилу записку для озвучивания посланнику, что в последнее время между Испанией и Англией накопилось достаточно размолвок, и их надо решать все вместе. Елизавета приказала показать д’Ассонлевилю английские арсеналы и послала сэра Томаса Грешама неофициально намекнуть, что королева не хочет сражаться, но если придётся, то… Д’Ассонлевиль вернулся к Альбе более печальным и более мудрым, а Филипп написал герцогу, что в следующий раз стоит выбрать кого-то покомпетентнее. Сам король Испании написал Елизавете личное письмо, в таком дружелюбном тоне, что Альба испугался, не ослабит ли это испанскую позицию. Никак нельзя, говорил герцог, давать англичанам такое явное свидетельство страстного желания испанцев завершить конфликт.

У Сесила были свои проблемы из-за этого кризиса. Страшно страдала английская торговля шерстяными тканями, жизненно важная для государства и связанная с Антверпеном. Давление этих соображений и терпящих убытки английских производителей и купцов могло в итоге принудить Сесила к невыгодному примирению. Однако, Сесил начал экспериментировать с немецким рынком, и менее чем через месяц после прекращения торговли с испанцами английские купцы уже готовились отправить большой флот в Гамбург. Он отплыл в конце весны 1569 года и благополучно достиг места назначения, несмотря на крики де Спеса к Альбе, что флот надо перехватить. В Гамбурге английская шерсть нашла хороший сбыт, и проблема была решена.

Де Спес надеялся на то, что обострятся разногласия в английском правительстве, и возобладает про-испанская партися, но Альба в это не верил, а Филипп хорошо помнил свой опыт правления Англией и знал, что английские католики ни в коем случае не допустят иностранного вмешательства в дела их страны.

Альба поручил дальнейшие дела генуэзскому банкиру Томасу Фиеско, близкому другу Бенедикта Спинолы. Фиеско решил, что может купить Сесила всего за 10 тысяч дукатов, однако, так никуда и не продвинулся за лето 1569 года. Тем временем англичане чувствовали себя хорошо и не собирались идти на уступки. Их пока больше беспокоил сначала заговор Норфолка, а затем восстание на Севере. Третий посланник Альбы, офицер Вителли, попал под подозрение в связи с заговорщиками (он действительно собирался убить Елизавету собственной рукой и тем самым закончить конфликт), ничего не добился и был вынужден уехать в конце 1569 года, хотя внешне королева продолжала общаться с ним максимально дружелюбно (он потом ещё раз предлагал Альбе себя на роль киллера, и герцогу пришлось усмирять пыл отважного любителя рубить гордиевы узлы). В итоге Альба просто сообщил испанским купцам и итальянским банкирам «договаривайтесь сами, добейтесь лучших условий, каких только можно, но поскорее».

К этому моменту уже все согласились, что захваченные деньги итальянских банкиров будут предоставлены Елизавете как заём. Туда-обратно сновали кипы документов, оформляющих этот договор, чтобы зафиксировать точную сумму. В итоге Грешем насчитал около 85 000 фунтов стерлингов, из которых генуэзцам принадлежали 65 тысяч (естественно, все эти цифры яростно оспаривались, но в целом различия в оценках не сильны). Они и составили заём, а 20 тысяч, которые принадлежали испанским банкирам, были конфискованы «в возмещение убытков от захвата английской собственности». Деньги, которые вывозились из Испании контрабандой, естественно, никто не брал во внимание, а банкиры не напоминали. Не учитывались деньги и драгоценности с иных судов, захваченных в английских портах. Кроме того, заём этих 65 тысяч считался беспроцентным, а срок возврата был установлен «как только королева сможет».

Оставались нерешёнными другие вопросы: 1) что будет королева делать с пиратами, которые укрываются в её гаванях и охотятся на испанские суда? и 2) что она будет делать с испанскими судами, загнанными в её гавани из-за штормов? 3) а также как будут возвращены товары, захваченные обеими сторонами? Елизавета отказалась отвечать на первые два вопроса, пока не будет урегулирован третий. Испанцы предлагали двустороннюю реституцию, причём англичанам надлежало первыми вернуть взятое с испанских кораблей. Англичане не соглашались.

Споры продолжались, пока в середине 1570 не оказалось, что захваченные Альбой английские товары из-за дефицита резко взлетели в цене. Герцог их немедленно продал, получив большую прибыль по сравнению с оценкой захваченного, признанной ранее сторонами. Возник вопрос, производить ли реституцию по старой или по новой цене, аргументы были самые разнообразные. Главное, что захваченные англичанами испанские товары не предназначались для английского рынка. Когда их пришлось продать, чтобы избежать порчи, их сбыли по совсем низкой цене. Так что если при реституции брать старую цену, то испанцы выигрывали, а англичане теряли, а если брать новые цены, то наоборот. Англичане продолжали спорить, поскольку с течением времени запрет торговли в целом был им выгоден, а испанцам нет. В ход шли любые доводы, например, испанцы устрашили всех победой при Лепанто, а Сесил парировал это англо-французским союзом, но в августе 1572 года этот союз поколебался из-за Варфоломеевской ночи.

В итоге в октябре 1572 года Сесил понял, что конфликт пора прекращать, и предложил возобновление торговли, с тем, чтобы постепенно решать прочие вопросы, и восстановить изначальное состояние, если не удастся найти иное решение за два года. Испанцам это не нравилось, но выбора у них не было. Герцогу Альбе был нужен мир с Англией любой ценой, хотя ему самому это особенно не нравилось: если примирение состоялось бы на таких условиях, ему пришлось бы компенсировать потери его собственных купцов деньгами, полученными от продажи конфискованных английских товаров, а большая часть этих денег уже ушла на содержание армии, так что платить герцог не собирался. Альбе пришлось отстаивать своё решение, и в итоге король дал ему полномочия согласиться на условия англичан.

Довольны были все. Испанцы получили возможность снабжать Фландрию. Итальянские банкиры получили от Елизаветы обещание вернуть потерянные было деньги, подкреплённое облигациями Лондонского сити. Елизавета получила беспроцентный заём. Английские купцы получили возмещение из денег, вырученных от продажи испанских товаров, и из этого займа. Альба получил лучше, чем заём — деньги от продажи английских товаров, а кроме того теперь принц Оранский не мог ради привлечения сторонников утверждать, что его тайно финансирует Елизавета. Одни испанские и фламандские купцы, чьи товары были захвачены в английских портах, и банкиры, вывозившие деньги контрабандой, не получили ничего, и в итоге заплатили за счастье остальных. 1 мая 1573 года торговля между двумя странами наконец восстановилась.

В феврале 1574 года послы со всех Нидерландов прибыли в Англию и шесть месяцев с большими трудностями урегулировали финальные расчёты того, что было захвачено, и что возмещалось. Был подведён общий баланс и англичане согласились 1 декабря 1574 года выплатить испанским и фламандским купцам разницу в стоимости захваченных товаров, составляющую 22 тысячи фунтов стерлингов. Эта разница должна была быть взята из сумм, которые уже были выплачены королевой английским купцам в качестве компенсации за потерянные в Испании и Фландрии товары, и теперь пришлось с боем забирать эту часть денег, поскольку она превосходила реальные убытки. Впрочем, английским купцам восстановление торговли не оказалось достаточно полезным, так как в то время проклятые гёзы установили блокаду устья Шельды, и после нескольких лет споров англичанам пришлось всё равно искать другие рынки сбыта. Однако, в целом, компенсация купцам покрывала все их убытки с лихвой.

Так всё завершилось. Многие даже этого не заметили, в том числе французский посол, который изначально пристально следил за конфликтом. Главный предмет спора, 65 000 генуэзских фунтов, Елизавета вернула генуэзцам частями, начав в мае 1573 года и закончив в марте 1574 года. Учитывая постоянную инфляцию XVI века, этот беспроцентный заём оказался очень выгоден королеве. Всё это дало возможность английским историкам в очередной раз вознести славу мудрости Елизаветы Генриховны и тому, как она отстояла своё в споре с могущественной Испанией, показав всей Европе, что с Англией надо считаться. Мол, конфликт был не особенно важным, но зато победа в нём привела к тому, что больше Елизавету нельзя было испугать ничем, даже плывущей к ней в гости Армадой.

А настоящий конфликт между Англией и Испанией начался, когда Елизавета наконец сочла голландских бунтовщиков заслуживающими не мелких подачек, а официального внимания и помощи. После долгих переговоров, в августе 1585 года в дворце Нонсач наконец было заключено знаковое соглашение, и уже осенью английские войска и деньги потекли в Голландию. Всего Англия должна была постоянно держать в Голландии 6350 пехотинцев и 1000 всадников, а также оплачивать четверть всех военных расходов.

Испанцы были в бешенстве. Кого ещё кроме «рыжей шлюхи» винить в том, что голландцы, чьи дела в предыдущие годы шли хуже некуда, вдруг заупрямились и отказались от компромисса? После того, как многие командиры мятежников перешли на сторону испанцев со своими полками, гарнизоны вовсю продавали укреплённые пункты, обострились внутренние разногласия бунтующих группировок, Зеландия и Брабант саботировали планы кампании, и казалось, что победа близка как никогда — так вдруг нате вам, расхлёбывайте по-новой, благородные доны, да возьмите ложку побольше. И это ещё были цветочки-лютики, потом будет много эпизодов, когда в период кризиса Объединённые Провинции спасала только заграница, совсем как в мечтах Остапа Бендера.

Зато с Филиппом II и тогдашними испанцами решительно несогласны почти все прежние и современные голландские историки. Мол, да, было дело, подсобили Англия и Франция, но немножко, совсем немножко, а решающую роль сыграла безудержная отвага бюргеров, родная земля и общая предопределённость поражения проклятых папистов. Вот и помогай таким.

Advertisements

1 комментарий

Filed under 16th century, 80 Years' War, England, Spain

One response to “Сказ про то, как королева Англии испанские деньги украла

  1. Вроде как и читал уже, но после пары партий в Virgin Queen все заиграло новыми красками. Многие персонажи и события стали более близкими.
    Надо бы все перечитать по этой теме. В игре Анличане поначалу действительно потихоньку подкармливают Мятеж, а Испанцам до зла горя не нужна война с Островом, но маховик, иногда, раскручивается строго соответсвую историческим реалиям

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s