Голландия до Мятежа: барабаны войны

В XVI веке голландцы полагали, что все войны ведутся знатью и правителем только ради собственного процветания и укрепления власти. В тогдашней Европе они были далеко не одиноки в таком мнении. Хотя нередко «люди длинных одеяний» (то есть юристы) выступали за войну, а аристократы с военным опытом ратовали за мир, во всех странах бытовало мнение, что знать постоянно склоняет своих государей к началу конфликтов, в которых можно поживиться. Во время празднования мира в Камбрэ (1529 год), в Амьене даже была поставлена соответствующая пьеса: купцы и крестьяне просили мира, а Марс им возражал, тогда стороны обратились к Благородной Леди, но она объяснила, что мира трудно достичь, поскольку благородное сословие кормится войной, и потому только бог может положить ей конец. Даже интеллектуалы вроде Эразма Роттердамского считали, что правители специально провоцируют друг друга на войны, чтобы получить оправдание налогообложению.

Сегодня, конечно, уже ясно, что тогдашние правители вовсе не были такими демонически коварными, чтобы специально начинать войны, но они действительно видели в них ряд плюсов. Так, император Карл V отмечал, что во время войны и солдаты заняты делом вместо тунеядства и грабежа, и население охотнее платит налоги. Отношение к жестокостям войны тогда тоже было более спокойным, даже отъявленные человеколюбцы не считали войну однозначно отрицательным явлением. Например, учёный-гуманист Гийом Буде отмечал, что мир имеет не одни только преимущества, «но также пробуждает мнительное и вялое чувство безопасности, которое в свою очередь приводит к росту роскоши и лени, от которых проистекают апатия и бесстыдные удовольствия». Короче, только война предотвратит падение нравов (при этом сам Гийом всю жизнь сражался только с чернилами и пером).

Леонардо Бруни, канцлер флорентийской республики, замечал, что когда армия республики проигрывает битву, граждане скорее склонны считать себя преданными, чем побеждёнными. Советник Карла V и Маргариты Австрийской Меркурино Гаттинара так писал о ситуации, когда для прекращения войны достаточно одной лишь демонстрации силы, без кровавых побед: «Видя, как все их жертвы закончились просто договором, люди не пойдут на новые траты, поскольку будут считать, что создаётся видимость войны для выуживания у них денег».

Голландцы же возвели недоверие в культ. Каждый раз когда заходил вопрос о войне, Штаты наполнялись подозрительностью. Процветали самые потрясающие конспирологические теории. Самые разные депутаты объединялись в стремлении не дать власти их обмануть. Они не только со скрипом выделяли деньги на войска — депутаты требовали полного отчёта и давали указания, как эти войска надо использовать. Естественно, полководцы эти пожелания слушали редко, что только подогревало недоверие депутатов. Население не верило ни правителю, ни знати. Правителей они считали чужеземцами, у которых есть обязанность управлять Нижними Странами, но нет права вытягивать из них деньги для финансирования своих затей в других местах Европы (хотя монархи этого обычно и не хотели). Защиту самой Голландии правители должны были производить, видимо, бесплатно, из чувства благодарности за высокую честь считаться суверенами. Знать же теряла уважение горожан и сельчан благодаря феодальной привычке заключения stillsaeten — частных перемирий с врагом. Города, в принципе, тоже имели право сепаратного мира, но редко им пользовались, а то «пацаны не поймут» и хана добрым отношениям с соседями, знать же думала только о сохранности своих земель и вассалов. Жившие вне границ феодов голландцы надеялись только на себя, но прекрасно понимали, что в XVI веке ополчения уже совершенно небоеспособны, а потому без помощи верховной власти не обойтись.

Ярче всего эти противоречия стали видны в долгом конфликте с герцогом Гельдерским Карелом ван Эгмонтом (1493-1528). Расположение Гельдера было идеально и для вторжений в Голландию и Брабант, и для препятствования голландской торговле, а за спиной Эгмонта стояла Франция, субсидирующая его поползновения как дополнительный фронт войны с Габсбургами. Регент Нидерландов Маргарита Австрийская и её правительство прекрасно знали о том, что герцог Гельдера готовит вторжение, но всякий раз знать и депутаты Генеральных Штатов отказывались утвердить военные субсидии. Бюргеры и дворяне хором утверждали, что Карела ван Эгмонта можно контролировать, просто поддерживая хорошие отношения с его патроном — королём Франции, тогда войска не понадобятся.

В итоге, когда в 1517 году началось очередное вторжение, никто не смог остановить гельдерских наёмников. Знаменитый Чёрный Отряд, насчитывавший в ту пору более десяти тысяч пикинёров, аркебузиров, мечников и алебардщиков, перешёл границу Голландии и Фрисландии и устроил себе шикарные гастроли по всей провинции, так разграбив встречные города, что даже современники были потрясены жестокостью победоносных ландскнехтов. Если вы полагаете, что такой урок сразу заставил голландцев прозреть, прислушаться к доводам Регента, и выделить деньги на собственную оборону, то вы сильно ошибаетесь — регент и голландцы вступили в прелюбопытную беседу: «На вас же нападают, давайте организуем войско! — Нет, вы начинаете войны только чтобы вытянуть у нас деньги, поэтому мы их не дадим!». В разрушениях, оставленных Чёрным Отрядом, голландцы винили только правительство. Более того, когда войско графа Нассау помчалось в погоню за Чёрным Отрядом, оно не успело его догнать, потому что горожане в страхе запирали на его пути ворота и не пропускали кратчайшими путями.

Зато ничего не понимающий в политике Эразм Роттердамский в этот самый момент писал другу, что правительство вообще ничего не делает для того, чтобы покарать наёмников Гельдера, и вообще вскоре все увидят, как Чёрный Отряд уйдёт безнаказанным. Эразм мощным интеллектом приподнял покров тайны: хотя власти «всё скрывают» и «небезопасно говорить правду», он точно знал, что нападение «этого отребья» было спланировано сами императором как способ покарать голландцев за отказ предоставить субсидию на путешествие Карла в Испанию, и потому правительство даже отказало голландцам в просьбе позволить им защищаться своими силами и за свой счёт (да-да, вот так взяли и запретили защищаться). На деле же правительство постоянно старалось организовать местную милицию, но бюргеры отказывались в ней служить кроме как за такие деньги, что дешевле стоило нанять двух ландскнехтов или одного рейтара. Таково уж было соотношение их дневных заработков.

Со своей стороны, члены правительства не стремились совсем разжёвывать для депутатов мотивы своих действий. Для них это походило на объяснение каждому солдату плана всей кампании. Особенностью голландцев всегда был узкий кругозор, а потому с локальной точки зрения они никак не могли понять общеевропейскую стратегию императора. В итоге депутаты только наблюдали за внешними проявлениями этого плана и строили массу предположений о том, что же вокруг происходит: о чём целую неделю беседовали послы императора с епископом Утрехта, что делали посланцы Габсбургов в Мюнстере, какие тайные приказы даны полководцами и т.д. Например, в 1507 году армия Гельдера разграбила город Тьенен в Брабанте. В своей Historia Brabantiae Ducum гуманист Адриан Барланд живописал коварный замысел габсбургского отряда специально допустить такое происшествие, дабы в будущем оправдать просьбу субсидий. А в реальности Рудольф фон Анхальт, командовавший двумя с половиной тысячами ландскнехтов, имел жёсткий приказ от Маргариты Австрийской избегать прямого столкновения, пока не наберёт больше войск (вскоре Рудольф покинул Голландию, заявив, что тут славы не найти и ничем не поживиться, пока все только и делают, что грызутся между собой). Сегодня, конечно, теории голландских конспирологов (разделяемые даже умнейшими учёными!) кажутся смешными, но в XVI веке они попортили императору немало крови.

Впрочем, были и люди с другой точкой зрения. Виллем Херманс в хронике кампаний 1507-1508 года так описал причины неудачи в осаде важного замка Подеруа: «как в баснях, где мышь с лягушкою сражалась, но сверху ворон налетел, и драчунов обоих скушал». Корнелий Аврелий в поэме на латыни о древних батавах тоже не удержался от шпильки в адрес современников, терпящих поражения от какого-то мелкого герцога из-за бесплодных споров в Штатах.

Командовал голландскими войсками в ту пору Флорис ван Эгмонт, граф Бурен и сеньор Эйзельштейн. Для одних он был героем, для других — первейшим объектом подозрений, хотя мало кто помнил, в каком родстве голландские Эгмонты с гельдерскими. Штаты иметь с ним дело отказывались наотрез, и, например, на просьбу дать субсидию для найма 1200 отвечали, что согласятся лишь если командовать ими будет герцог Брауншвейга, а для Эйзельштейна ни гроша не выделят. То, что именно Эйзельштейн неоднократно спасал попавшие в беду города и выбивал интервентов из границ Голландии, ни на что не влияло. Зато все его неудачи преувеличивались и долго обсуждались, нежелание бросаться в атаку на превосходящие силы врага называлось трусостью, и от бюргера к бюргеру летал слух о словах Эйзельштейна при разграблении врагом очередного города: «пусть голландцы попробуют войну на вкус, тогда нам легче будет достать последние деньги из их сундуков», говорили и о прямом сговоре с герцогом Карелом. Что интересно, герцога Гельдера голландцы считали спровоцированным Маргаритой Австрийской и Эйзельштейном. Это вызывало превеликое негодованию регентши, прекрасно знавшей, как наивно надеяться, что Карел будет сидеть тихо, если его не тревожить. Маргарита специально завела практику предложения Гельдеру мира на выгоднейших условиях, чтобы продемонстрировать Штатам отказ герцога от прекращения войны.

В итоге к кампании 1520-ых годов правительство решило назначить главнокомандующим Брауншвейга, раз Штаты ему доверяют, а также дать возможность депутатам выбирать нижестоящих командиров. Плюс вконец затюканный епископ Утрехта (его земли были буфером между Голландией и Гельдером, а потому то одни, то другие вояки сновали туда-сюда, как у себя дома) решил передать свои владения Карлу. Штаты Голландии, довольные («нас слушают! нас уважают!») и наконец наученные горьким опытом стали легче соглашаться на субсидии (что не отменяло традиционной практики частного торга с правительством по схеме «давайте мы проголосуем за субсидию, но наша доля в ней будет меньше»). Регент и её чиновники ещё как намучились с этими самозваными военными советчиками, потому что представления бюргеров о способе ведения войны были смехотворными. Никакая пограничная служба и оборона стратегически важных пунктов их не устраивала — они считали, что раз уж дают денег на войско, то это войско должно прямой дорогой маршировать в сторону врага, побеждать его в битвах и таким образом быстро заканчивать войну. Мнения полководцев о том, на каких позициях лучше встречать превосходящего числом противника, игнорировались совершенно. Любые длительные приготовления к походу городские элиты тоже рассматривали как трусость и нерешительность. Хотя для подрыва способности Гельдера к войне полезнее всего были многочисленные мелкие рейды и разграбление его земель, Штаты требовали полноценного победоносного наступления, а денег на это давали недостаточно. Статхаудер Хогстратен однажды в сердцах отписал Регенту, что «самый худший мирный договор принесёт нам меньше вреда, чем лучшая война, на которую мы способны!»

Только очень постепенно голландцы постигали науку создания и снабжения армий. Регент и статхаудер в итоге сумели противостоять самым глупым военным требованиям Штатов, удовлетворили просьбу городов о запрете частных перемирий феодалов, и довели наконец до городских властей мысль, что агрессивное наступление, конечно, выгоднее обороны, но для наступления надо намного больше войск, чем те, которые соглашались нанять голландцы. В итоге города наконец выделили тучу денег (субсидии выросли с 100 тысяч голландских фунтов, до 200, 300 и даже 400 тысяч!), и наёмники императора сразу вломили Карелу ван Эгмонту так, что тот признал поражение и завещал свой Гельдер в пользу Карла V. После этой войны до самого мятежа Голландия не знала сухопутных битв на своей территории. Это-то и забавно, что так мало нужно было для победы, но споры в Генеральных Штатах длились так долго.

Ещё по теме:

Реклама

5 комментариев

Filed under 16th century, Low Countries, Statecraft, Warfare

5 responses to “Голландия до Мятежа: барабаны войны

  1. Уведомление: Правовая база данных по-голландски | Averrones

  2. Уведомление: Голландия до Мятежа: защита торговли | Averrones

  3. Уведомление: Голландия до Мятежа: как устроено средневековое государство | Averrones

  4. Уведомление: Дорога к Мятежу: голландская ересь | Averrones

  5. Уведомление: Война во Фландрии: медали | Averrones

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s