Франсиско де Орельяна и амазонки

Ранее — поход Гонсало Писарро

Франсиско де Орельяна по праву заслужил место в плеяде тех удивительных людей, которые ценою жизни рвались к неизведанным странам по солёным морям и пресным рекам. Что двигало им — любовь к золоту или просто неуёмная жажда приключений? Кто знает. Не знаем мы и то, почему он начал свой поход, оставив позади боевого друга. Конкистадоры — это один из вариантов вечной темы фронтира. Всё что угодно могло произойти в том затерянном мире.

Европейская цивилизация всегда имела вполне определённые границы: они там, куда европейцы могут «дотянуться остриём копья», как бы ни возражали более слабые народы. А на острие этого копья во все времена и во всех местах возникали цепочки поселений, форпостов и дозорных башен. На их линии, может быть, нравы диковаты, не всё строго с законами и не видно признаков государственной власти, но дальше — вообще тьма, мавры, сарацины, Степь, варвары, пёсьеглавцы и чёрт знает что. There be dragons. Вне terra cognita всё просто и сложно одновременно. Люди идут туда, возникают конфликты, кто-то возвращается, а кто-то так и остаётся за фронтиром… и всё. Что на самом деле случилось — в курсе только лесные птички.

Когда Гонсало Писарро узнал, что его закадычный друг нарушил обещание вернуться и двинулся дальше в поисках Эльдорадо, Писарро сразу окрестил Орельяну мерзким предателем. Потом разбираться в произошедшем у него времени не было, поскольку дальнейшая жизнь оказалась очень уж насыщенной и довольно короткой. Зато историки уже четыре сотни лет спорят насчёт реальных мотивов Франсиско Орельяны. Испанские хронисты не жалели злых слов для него. Например, Агустин де Сарате, опубликовавший в 1554 году историю открытия Перу, называл его не иначе как «мятежником и бунтовщиком». Овьедо повторяет слова Гонсало Писарро, что «Франсиско Орельяна показал величайшую жестокость, которая порадовала бы любого бесчестного человека». Педро Писарро, чья работа была опубликована в 1639 году, писал, что Орельяна совершил «одно из величайших преступлений, которые когда-либо происходили в этих землях, предав доверие своего родственника, капитана и друга». Последующие историки придерживались такого же тона. Например, Прескотт назвал поступок Орельяны «противным и человечности, и чести», а Маркос Хименес де ла Эспада вообще назвал свой труд об Орельяне так: «Предательство Одноглазого».

Заметный вклад сделал чилийский географ Хосе Торибио Медина: он решил изучить все документы, рассказывающие о походе Орельяны, причём написанные теми, кто был там, а не последующими хронистами. Результат своих изысканий Медина опубликовал в 1894 году и в нём вовсю оправдывал Орельяну. Одни сочли работу Медины последней точкой в тайне Орельяны, других Медина вообще не убедил. Как бы то ни было, практически все возможные свидетельства уже были вытащены на свет и изучены, а значит осталось только строить различные теории, ведь авторы рассмотренных документов писали с желанием оправдаться и не получить прозвище предателей, так что до объективности им было далеко.

Карта странствий конкистадоров Орельяны

Один из самых ценных источников — это дневники спутника Орельяны, искреннего и упорного священника отца Гаспара де Карвахаля. Этот тридцативосьмилетний капеллан отправился на бригантине, покинувшей лагерь Писарро, чтобы молить бога послать конкистадорам пропитание. Человеком он был уникальным — не только образованным и глубоковерующим, но и очень сильным, выносливым, знакомым с тем, как управляться с мечом. Типичный священник конкистадоров.

Орельяну Карвахаль, конечно, целиком оправдывал. По словам капеллана, бригантина спускалась по течению девять дней, прежде чем остановилась на некотором расстоянии после слияния рек. Еды на борту было крайне мало, потому что Орельяна оставил всё в лагере Писарро, ожидая в скором времени найти провизию. На второй день корабль наткнулся на торчащий ствол дерева и чуть не затонул. Потребовался серьёзный ремонт. Через три дня полностью кончилась пища. Никаких поселений не было видно, и люди начали есть всё кожаное, что только могли найти. «Ни назавтра, ни в последующие дни мы не нашли ни съестного, ни каких-либо следов человека. Тогда я, по совету капитана, отслужил мессу, вручая всю заботу о нас и о наших жизнях Всевышнему. И в первый день нового, 42-го года, кое-кому из наших людей померещилось, что они слышат перестук индейских барабанов. Причём одни сие утверждали, другие же — отрицали» — писал отец Карвахаль. Ночью он отдал муку, сберегаемую для облаток, на общий ужин. После того, как испанцы проплыли место слияния рек, барабаны стали громче. Наконец 3 января река сделала поворот, и конкистадоры увидели индейскую деревушку.

Они вышли на сушу. Индейцы убежали, оставив только что приготовленную пищу, и голодные конкистадоры немедленно накинулись на неё. Туземцы с опаской начали возвращаться. Орельяна, одарённый лингвистическими способностями, сумел найти в памяти наречие, которое эти индейцы понимали, и попросил их не бояться. По словам Карвахаля Орельяна вообще всегда тратил кучу времени на то, чтобы выучить языки местного населения и даже составлял примитивные словари для своего удобства, «ибо бог наделил его хорошей памятью и великолепной природной способностью». Благодаря такому хобби Орельяна сумел завоевать доверие этих индейцев. Они принесли ему мясо, рыбу, куропаток и диких индеек.

Из дневника падре: «Между тем индейцы всё приходили и приходили к капитану, продолжая приносить съестное, и делали это так исправно, словно всю свою жизнь только тем и занимались. На них были всякие украшения и медальоны из золота. Но капитан строго-настрого приказал ничего у них не отбирать и запретил нам даже глядеть на эти вещи, дабы индейцам не пришло на ум, что мы золото во что-то ценим. И чем больше мы были безразличны к нему, тем больше золота приносили они на себе. Здесь дошли о нас вести об Амазонке и о богатствах, что имелись ниже по течению. Сообщил же нам об этом один из индейских синьоров, старик по имени Апария, который сказал нам, что сам бывал в той стране, а также поведал нам о другом синьоре, живущем далеко-далеко отсюда в глубине страны и обладающем несметными, по его словам, золотыми богатствами».

Именем Гонсало Писарро и Карла V Орельяна вступил в формальное владение деревней, однако вряд ли сообщал об этом туземцам посредством своих «уникальных способностей к языкам». Затем Орельяна собрал полученную провизию и приготовился вернуться вверх по течению за Гонсало Писарро, но его люди начали заявлять, что это невозможно. Отважный Орельяна почуял мятеж и будто бы попытался убедить некоторых плыть обратно на каноэ, но они отказались. 4 января ему преподнесли петицию, исполненную каллиграфическим почерком нотариуса экспедиции и подписанную сорока девятью конкистадорами во главе с отцом Гаспаром де Карвахалем (вроде бы испанцы, а вели себя как-то по-немецки). «Мы, кабальеро, идальго и священники, каковые присутствуют в экспедиционном отряде Вашей Чести, узнав о намерении Вашей Чести идти вверх по реке туда, откуда мы пришли с Вашей Честью, и видя, что невозможно вернуться туда, где Ваша Честь оставила Гонсало Писарро, нашего Губернатора, не рискуя жизнями всех нас… И потому мы просим Вашу Честь, умоляем и призываем Вас не брать нас с собой вверх по реке… Настоящим мы снимаем с себя обвинение в измене и неповиновении нашему Королю и Вашей Чести в этом путешествии». Последняя фраза особенно важна.

Орельяне, естественно, ничего не оставалось, кроме как дать письменный ответ. Он удовлетворял их просьбу и написал, что «поскольку невозможно подняться обратно по реке, я готов, хотя и против своей воли, искать иную дорогу в спасительную гавань». Он сложил с себя обязанности командира, но общее собрание велело ему снова их на себя принять. Орельяна немного поломался и согласился. Ещё одним декретом он приказал всем, у кого было имущество, принадлежавшее кому-то из оставшихся с Писарро, принести его Орельяне под угрозой казни за воровство. Все эти документы Франсиско педантично сохранил, вынес из джунглей, и они до сих пор хранятся в испанских архивах. Хитрец знал, как стелить рододендроны перед падением. Насколько эти документы были вынужденным шагом или просто придуманной отмазкой — точно не знает никто, но выглядят они тем ещё спектаклем.

В общем, вопрос был решён. Карвахаль ничего не говорит про изгнание Санчеса де Варги, зато рассказывает, что Орельяна предложил тысячу золотых кастельянос шестерым, кто поднимется по течению и сообщит Гонсало об их решении. Трое вызвались, но так и не отправились в путь. Никакие другие записи спутников Орельяны тоже про изгнанного офицера не говорят, что впрочем объяснимо, если он действительно обвинял всех в измене. Позже некоторые участники экспедиции рассказывали, что вернуться обратно на бригантине они вполне могли, так что дело было просто в желании раздобыть поскорее золотишко и делить его на меньшее количество народа. В общем, история эта пахнет не очень приятно. Хотя, ну и чёрт с ним, с Гонсало, дядька он был не самый приятный.

Как бы то ни было, испанцы стали строить ещё одну бригантину, проявив чудеса трудолюбия. Из дневников Карвахаля: «Среди нас нашлось двое людей, которым мы немало обязаны, ибо они сделали то, чему никогда не обучались: они явились к капитану и сказали, что берутся с божьей помощью изготовить гвозди, в которых мы нуждались, и чтобы он, со своей стороны, велел кому-нибудь нажечь угля. Капитан их поблагодарил за это и пообещал им за столь важную услугу вознаграждение». Орельяна приказал сделать меха из башмаков и остальные приспособления, нужные для производства гвоздей. Все тотчас же приступили к работе. Один за другим конкистадоры отправлялись в лес с любым имеющимся инструментом, которым можно было бы нарубить дров, а потом на собственных плечах они тащили их в селение. Работа была тяжела для ослабевших людей, и Франсиско сам принимал в ней участие, вдохновляя своим примером. Капеллан писал: «Вся наша братия так споро принялась за это дело, что в какие-нибудь двадцать дней, проведённые в том селении, мы с божьей помощью изготовили две тысячи совсем недурных гвоздей и другие, не менее нужные вещи». В общем, понятно, почему конкистадоры прозвали эту деревню «Селением гвоздей».

Тем временем индейцы стали ненавязчиво намекать что погостили достаточно, пора бы и честь знать. Туземные скупердяи перестали приносить продовольствие. Решено было отложить сборку второй бригантины на более позднее время. 2 февраля конкистадоры вышли из Апарии и спустились по течению, во встреченных индейских деревнях получая «черепах, попугаев и другую еду». 11 февраля они увидели, что Рио Напо впадает в ещё большую реку.

Это была Амазонка, ещё не получившая это имя. Её звали Мараньон от испанского marañas, «заграждения» — из-за обилия помех плаванию по ней. Её иногда звали и El Mar Dulce, пресное море, хотя обычно так говорили про Рио де ла Плата, расположенную южнее.

Несколько недель конкистадоры наслаждались приятным круизом по Мараньон и гостеприимством туземцев. В конце февраля они высадились в особенно большой и дружелюбной деревне. Там они до конца апреля строили вторую бригантину. Никто не подозревал, что теперь впереди их ждали лишь крупные неприятности. Пришло время, когда им пригодятся захваченные в дорогу арбалеты, мушкеты и верные испанские клинки, а не знание местных наречий. «С этого места мы вынесли больше тягот и голода и прошли через более необитаемые области, чем раньше, поскольку река несла нас от одного покрытого лесом берега к другому и мы не могли даже найти места для ночлега, не могли поймать рыбы и потому придерживались обычной диеты, то есть растений и жареной кукурузы», писал падре Карвахаль.

Деревни в районе, который в Апарии называли Мачипаро, оказались враждебными. Индейцы сразу атаковали появившихся испанцев, и конкистадоры даже не успели высушить промокший порох. Будучи лишёнными своего главного оружия — грохочущих аркебуз — они натянули тетивы арбалетов и встретили индейцев залпами болтов. Затем конкистадоры похватали шпаги, кинжалы, копья и палки, перешли в наступление, отбросили туземцев от берега и даже озаботились сбором черепах из прибрежных индейских ловушек. Восемнадцать человек были ранены в этом бою. Спустилась ночь.

Утром конкистадоры обнаружили себя в полном окружении индейских каноэ. «В одном месте от селения отошли и присоединились к нашим преследователям более 130 каноэ сразу. И в них сидело свыше восьми тысяч индейцев, а сколько их было на суше – и сосчитать невозможно. С этими людьми на боевых каноэ шло четверо или пятеро колдунов, сплошь разукрашенных. Рты их были набиты пеплом, который они выплёвывали в воздух. В руках они держали кропила, коими размахивали, опрыскивая реку водой на колдовской лад, и когда каноэ, в том виде как я их описал, взяли курс на наши бригантины, колдуны воззвали к воинам, а затем принялись играть на своих рожках и деревянных дудках, да бить в барабаны и с великим воплем индейцы напали на нас». Наверное, в этот момент падре Карвахаль ни о чём так горячо не мечтал, как о паре сотен солдат из испанских терций в полном вооружении.

Первым амазонским туристам пришлось с боем плыть дальше, мимо бесконечных деревень, почти что 80 лиг по враждебной территории. Видя, что встреченные поселения простираются иногда лиг на пять без всяких промежутков между домами, конкистадоры решили, что вот они, владения короля Ики, о которых им недавно говорили индейцы, будто там полно серебра и золота. Когда преследователи оторвались Франсиско Орельяна спустился на берег и повёл нескольких разведчиков вглубь суши. Вскоре они вернулись и сказали, что дальше тропы расширяются и превращаются в отличные дороги, и все признаки указывают на то, что дальше расположено огромное и богатое королевство. Только вот удаляться от реки было неразумно. Конкистадоры снова поплыли по реке, чтобы не ночевать в густонаселённом месте.

Далее находились деревни с более миролюбивыми обитателями. 3 июня они достигли места, где Рио Негро впадает в Амазонку: «мы оказались на краю гибели, ибо в этом месте воды одной реки боролись при впадении с водами другой, и отовсюду неслось множество всяких деревьев. Кроме того, опасно было плыть по реке, так как в ней было много водоворотов и нас швыряло из стороны в сторону. С превеликим трудом мы все-таки выбрались из этого злополучного места, но так и не смогли подойти к берегу. Воды этой реки были чёрными, как чернила и поэтому мы назвали её Чёрной рекой, Рио-Негро».

В одной из встреченных далее деревушек они увидели на главной площади огромное дерево, на котором был изображён окружённый стенами город, поддерживаемый двумя ягуарами. Под ним было отверстие, куда клали подношения и жертвы. Местные рассказали, что они служат воинственным женщинам, и это дерево — их знак. Конкистадоры сразу сообразили, что вступили во владения амазонок. Они не удивились. В конце концов, все читали истории о них и точно знали, что где-то на земле живут такие воительницы. Не могут не жить.

В эпоху, когда в мире ещё хватало белых пятен, таким легендам верили без вопросов. Суровые мужчины, изголодавшиеся по домашнему уюту, чуть ли не мечтали долгими походными ночами о том, как они завоёвывают племя сногсшибательных амазонок (наивно представляя их вовсе не чудовищами вроде современных штангисток). Сам Колумб что-то такое писал об амазонках, в 1510 году много о них было у Сергаса, а Кортесу в 1518 году из Испании давали официальное поручение всё про амазонок разузнать. Далее сообщения об амазонках поступали из Нового Света постоянно. В 1533 году вообще прошёл по Испании потрясающий слух, что семьдесят больших судов встали на якорь в испанских портах Сантандер и Ларедо, привезя десять тысяч амазонок, привлечённых репутацией испанцев как доблестного и праведного народа. Утверждалось, что эти амазонки хотят забеременеть и готовы платить по пятнадцать дукатов каждому мужчине, который поможет им в этом. Они останутся пока не разрешатся от бремени, и тогда мальчиков оставят, а девочек увезут обратно на своих кораблях. К счастью испанских дам, эти слухи не подтвердились.

Ещё надо сказать, что образ амазонок в Новом Свете был тесно связан с золотом. Там где амазонки, там и богатство, это казалось естественным. Они же грабят и покоряют все окрестные племена, с чего бы им бедствовать. Так что Орельяна сотоварищи решили, что вот-вот золотой дождь прольётся и на их экспедицию. Они двинулись дальше по реке в их владения. Индейцы на берегах становились всё более враждебными. Река же стала такой широкой, что плывя вдоль одного берега, они видели другой лишь как чёрную линию далеко на горизонте. Всякий раз, когда Орельяне надо было пополнять запасы, и он направлял бригантины к берегу, их встречала делегация туземцев, демонстрирующих свою уникальную самобытную культуру, то есть желание порезать конкистадоров на куски и принести в жертву амазонкам или ещё каким богам. Конкистадоры были не в курсе теорий конца XX века, а потому не проявляли уважения к интересной туземной культуре и всячески мешали индейцам производить традиционные народные ритуалы, делая маленькие исчезающие племена ещё более маленькими и исчезающими.

Высадиться получалось не всегда, даже под грохот аркебуз и сжав покрепче рукоять толедской шпаги. Например, 22 июня они искали укромное местечко, чтобы закатить праздник во славу Иоанна Крестителя, но навстречу выплыли каноэ со злобными индейцами. Орельяна попытался применить свои «потрясающие способности к языкам», но индейцы только посмеялись и пообещали скормить их всех амазонкам. Тогда испанцы с божьей помощью засадили по туземцам из всех аркебуз и арбалетов, какие ещё оставались, и перехватчики поспешили угрести обратно. Конкистадоры подошли к берегу, но там собралось ещё больше встречающих. И вели их настоящие амазонки…

Слово падре Карвахалю: «Сии жены высокого роста и белокожи, волосы у них очень длинные, заплетённые и обёрнутые вокруг головы. Они весьма сильны, ходят же совсем нагишом, в чем мать родила, и только стыд прикрывают. В руках у них луки и стрелы, и в бою они не уступают доброму десятку индейцев… И многие из них, — я видел это воочию, — выпустили по одной из наших бригантин целую охапку стрел, а другие — может быть немногим меньше, так что к концу боя бригантины походили на дикобразов. А нашим товарищам удалось убить семерых или восьмерых из тех амазонок, и мы сами были очевидцами этого. Индейцы, видя их гибель, совсем пали духом, и были разбиты и рассеяны».

Но к индейцам тут подошли подкрепления, и испанцы ретировались. Слишком измотанные чтобы грести, они позволили реке просто нести их суда дальше. Тем временем Орельяна расспрашивал захваченного пленника. Тот им рассказал, как амазонки выращивают диковинных животных, не только овец, но и верблюдов, и даже неких больших животных с хоботами. Носят амазонки одежду из шерсти, а золотых украшений у них как гуталина. Строят они дома не из соломы, как индейцы, а из камня, и прокладывают везде отличные дороги, и стража собирает плату за пользование этими дорогами. Правит ими, естественно, некая безумно прекрасная королева. Когда амазонкам приспичит, то они встречаются с мужчинами, и если потом родится мальчик, то его убивают или отдают отцу, а девочек уносят и возносят благодарности женским статуям из золота и серебра и т.д. Что интересно, эти рассказы вполне соответствуют рассказам о стране женщин, сохранившимся и среди современных тамошних индейцев. Испанские хроники потом считали все рассказы «предателя Орельяны» враньём. В 1844 году Роберт Шомберг специально тщательно исследовал этот регион, но к своему большому разочарованию не нашёл никаких следов страны амазонок.

Снова пытались испанцы пристать к берегу, но их встретил дождь стрел. К счастью, даже луки делать эти племена не умели, стрелы были слабыми и летели куда попадётся. Кирасам и шлемам конкистадоров они были нипочём. Только отцу Карвахалю не повезло — стрела выбила ему глаз, так что одноглазый капитан получил одноглазого капеллана-историка. Испанцам пришлось плыть дальше, зигзагами уходя от преследующих каноэ с вопящими туземцами. Танталовым взглядом видели они на берегах возделанные земли и плодоносные деревья. Раз за разом туземцы окружали бригантины и пытались взобраться на них, но огонь из аркебуз и залпы арбалетов отбивали их обратно в реку. Отдых от нападений принесли только необитаемые островки.

Затем испанцы проплыли мимо поселений племени, в котором мужчины были даже выше ростом, чем конкистадоры, что очень необычно для туземцев Амазонии. Не менее воинственные, чем прошлые знакомцы, они кидались на чужаков, выкрасив себя в чёрный цвет, и потому Орельяна назвал их район Provincia de los Negros. Наконец конкистадоры сумели после ожесточённой рубки захватить маленькую деревушку и выгребли оттуда все запасы еды, которые только нашли. Ещё несколько раз у них получалось повторить успех, но всё равно они были уже слишком уставшими от постоянных сражений и недоедания. Одна из бригантин разбилась то ли о подводный камень, то ли о корягу, измученные солдаты чудом отбили тут же выскочивших из джунглей индейцев и сумели судно всё же вытащить и кое-как починить. Вторая бригантина тоже была в малопригодном состоянии, протекала и трещала как разбитое старухино корыто. Но главное, что эти суда всё же держались на плаву — только они ещё помогали испанцам оставаться в живых.

Еда опять кончилась, и конкистадоры ели улиток и крабов. Без лоцмана, без компаса и без морских карт, впроголодь и на разваливающихся посудинах они всё же достигли моря, потеряв счёт боям на дороге к жизни. Величественная дельта Амазонки потрясла их своими размерами, но интересовала гораздо меньше вопроса о том, как побыстрее вернуться из-за фронтира в христианский мир. Когда они вышли в Атлантику, шторм разделил бригантины. Люди много дней не переставая сменялись на вёслах — таково было последнее испытание судьбы. И вот в сентябре обе бригантины встретились в порту Кубагуа, излюбленном ловцами жемчугов. Позади остались шесть тысяч километров опостылевшей и прекрасной Амазонки, пройденные за 260 дней…

Португальский памятник первооткрывателям, морякам и исследователям. Лиссабон.

Эпилог.

Орельяна добрался потом и до Испании. Другой бы повесил панцирь и шлем на стену, решив наплодить кучу ребятишек и носу за границу не показывать, но этот неуёмный конкистадор был иного сорта. Он изо всех сил отбивался от обвинений в предательстве, диктовал многословные рассказы историкам и просил короля-императора позволить ему колонизировать те богатые места, в которые надо только направить хороший отряд и золота-серебра будет не счесть. Император Карл V считал, что Орельяна врёт про большие богатства в стране амазонок, и не видел пользы в проекте Франсиско. Но как только Португалия и Франция проявили интерес к тем областям, Орельяне дали добро. С него сняли все обвинения и разрешили построить два города, чтобы править ими от имени короля. Правда, кроме титулов adelantado, губернатора и капитан-генерала Орельяне не дали больше ничего, ни единого пиастра. Он долго выбивался из сил, пытаясь наскрести необходимые средства, пока ему не помог богатый родственник. 11 мая 1545 года, истратив всё что имел, Орельяна наконец отплыл с четырьмя кораблями и несколькими сотнями колонистов, включая его жену.

После очень тяжёлого перехода через океан, в конце декабря они приблизились к Амазонке, но немного не туда, где надо. Шли месяцы лишений и скитаний, колонизаторы никак не могли найти удобное место для поселения. Наконец из очередной разведывательной вылазки Орельяна не вернулся.

Его жена рассказала, что они натолкнулись на индейцев, жестоко сражались, потеряли семнадцать человек, и от скорби по ним и болезни Орельяна скончался (хотя кто знает что там было на самом деле, так что авторы четвёртого фильма про Индиану Джонса вполне могли фантазировать). Так закончился трудный путь одного из величайших конкистадоров, человека беспримерной энергии, многих недостатков и многих достоинств, личности неординарной и загадочной.

So we go and we’ll not return
to navigate the seas of the sun
our children will go on and on
to navigate the seas of the sun
(Bruce Dickinson)

Реклама

4 комментария

Filed under 16th century, Alien Civilizations, Spain

4 responses to “Франсиско де Орельяна и амазонки

  1. satchel17

    про амазонок я не раз встречал такую версию. Орельяна имел «необычайные способности к языкам» (как считали его спутники)т.е. мог худо-бедно обьясниться на кэчуа. Однако, когда углубились вглубь континента, языки местных племен он, конечно, не понимал. Однако с целью поддержать дух команды (которая понятия не имела, куда они вообще плывут), он демонстративно вел «беседы» с местными индейцами-т.е. размахивал руками, издавал какие-то звуки, а затем докладывал, что он их прекрасно понял-дескать,они сказали, что цель уже близка, осталось немного! И в качестве якобы полученной от индейцев информации рассказывал команде всевозможные сказки, популярные тогда. Легенда об Амазонках вроде взята из «Амадиса Галльского»-одна из немногих книг,которые он читал.

  2. Grig

    а от болезней и всяких ядовитых тварей они не страдали? или предпочитали не писать о таких мелочах?

  3. Уведомление: Поход Гонсало Писарро: золото желанное, золото проклятое | Averrones

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s