Слово протестантов и дело католиков

Когда касаются темы протестантизма и католичестве, то почему-то чаще говорят только о том, как среди церковных злоупотреблений началась Реформация и быстро отняла электорат у сгнившего Ватикана. Однако, маятник потом качнулся и в другую сторону, что было гораздо интереснее. Речь не о репрессиях: одних костров аутодафе было мало. Речь об идеологической победе. Трудолюбивые историки подсчитали, что если в 1590 году протестанты правили почти половиной Европы, то к середине XVII века 4/5 европейцев жили под властью католических правителей, хотя Тридцатилетнюю войну Габсбурги фактически проиграли. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

«Религия, повергающая ереси»

Кто мог представить в 1517 году, что удары молотка, которым приколачивал свои листы к дверям церкви Мартин Лютер, станут ударами грома? А этот гром предвещал страшную грозу, которая вскоре раскатилась над всей Западной Европой. Средневековый мир был миром насквозь религиозным — поэтому ничто не могло потрясти его так же сильно, как удар по основам религии. С появлением протестантов и их первыми успехами, в принципе, всё просто: католицизм в то время действительно многих не устраивал.

Правителей бесило, что папа суёт нос в политику и получает из их стран крупные суммы денег (иногда больше трети государственного бюджета). Простой народ не испытывал добрых чувств к церковникам, чьё поведение и моральный облик, мягко говоря, сильно расходились с проповедями, хотя все средневековые льготы и привилегии Церкви сохранялись. Самых болезных на голову христиан раздражало, что Церковь слишком явно покровительствует высокой культуре. Эти фанатики верили не в «новозаветного», а в «ветхозаветного» беспощадного и строго бога. Они мечтали очистить христианство, вернуть его к изначальным евангельским основам, изгнав не только эллинский (и римский) дух, пронизывавший Церковь как часть культуры Возрождения, но и мощную схоластическую философию, и, в общем-то, вообще все постапостольское христианство. В результате, лагерь протестантов формировался только за счёт пламенных сторонников Лютера и прочих идеологов, но во много и за счёт тех, кто просто очень-очень хотел встать в оппозицию к католицизму или центральной власти. Так, например, в 1561 году папский нунций свидетельствовал, что из всех высокопоставленных французских протестантов только адмирал Колиньи не ставит веру на службу политическим амбициям: остальные готовы были снова стать католиками в обмен на деньги, титулы и земли. Даже некоторые руководители морских гёзов, воспетых в легенде об Уленшпигеле, перешли обратно в католичество, как только урегулировали свои разногласия с испанской монархией.

Католическая вера требовала реформ; это было очевидно всем. Даже в церковной иерархии в начале XVI века зрели новые идеи, новые взгляды на бога и мир, на место в нём человека — влияние Ренессанса хорошо видно в этих попытках пересмотреть догматику. Раскол произошёл вовсе не из-за индульгенций и распутных священников. Эти частности не затрагивали догматы веры и могли быть исправлены внутри католицизма. Например, такую позицию занял добрый католик Эразм Роттердамский — ревностный и критически настроенный гуманист, который хотел спасти единство Церкви и её евангельскую миссию, проведя реформу внутри неё.

Если дистиллировать учение Лютера и его последователей, то основной его смысл заключается в следующем: искупить грехи добрыми поступками нельзя, спасение приходит только через веру. Ещё дальше Лютера пошёл Кальвин, который заявил, что бог ещё до сотворения мира предопределил одних людей к «спасению», других к погибели, одних — к раю, других — к аду, и этот приговор бога абсолютно неизменен. Именно против таких тезисов выступал тот же Эразм Роттердамский, заявляя, что не следует вовсе сбрасывать со счетов такие важные составляющие процесса избавления, как свободная воля человека и его добродетельные поступки. Католицизм придерживался того мнения, что орудием искупления выступают и божественная благодать, и человеческие заслуги, поэтому не следует противопоставлять их друг другу.

В Германии протестантизм стал более значим как политическое, а не религиозное течение, отсюда и религиозные войны. Он был знаменем борьбы князей против императора, стремлением к феодальной разобщённости. При этом вот что интересно заметить. Борьба против центральной власти под флагом протестантизма вовсе не была борьбой за власть бюргерства или за начала демократии. Это были разборки крупных феодалов с самым крупным, и только-то. Многие люди присоединились к Лютеру в надежде, что он выражает и их интересы, интересы простого народа — он же так любил говорить о «немецком народе» с трибун. Но вскоре оказалось, что протестантизм вовсе не отстаивает их интересы. Это стало причиной появления многочисленных «народных» направлений (например, анабаптисты), которые были ненавидимы и Кальвином и Лютером. А когда в Германии разразилась крестьянская война, Лютер даже написал памфлет «Против разбойничьих и кровожадных крестьянских шаек», где с яростью кричал: «их надо, как бешеных собак, давить, душить, резать, как кто может», он призывал рыцарей и князей: «Колите, бейте, душите крестьян, как можете!» Его поддержал и «искренний, тихий и добрый» Меланхтон, и другие вожди протестантов.

Вообще, чтобы лучше понять, какого человека воспитывала Реформация, следует внимательнее читать труды её идеологов. Так, Лютер много писал об ограниченности разума подвластных и о безграничности власти: «Что 2 и 5 составляют 7 это ты можешь понять разумом, но если начальство говорит: 2 и 5 составляют 8, то ты должен этому верить, хотя это и противоречит твоему знанию и твоим чувствам». О, как нравилось князьям это низкопоклонство! Не будь у Лютера такого ценного в карьере качества, вряд ли бы он достиг таких высот. С другой стороны — уже в истоках протестантизма заложена и его крайняя нетерпимость к инакомыслящим. Сам Лютер, например, не выносил тех, кто отказывался считать его безусловным авторитетом в вопросах веры. Таких людей он называл «сумасбродами» и «бунтовщиками», «нездоровыми умами». Особенно сильно эта черта реформации выразилась в Кальвине, который мастерски уничтожал инакомыслящих.

Сложившийся в лагере Реформации порядок вещей хорошо описал Иоганн Шерр в свой объёмной «Истории Германии»: «Место римского папы заступал в лютеранстве новый папа — буква библии. Лютеранское поповство, состоящее из многих сотен мизерных папиков, с такой нетерпимостью лаяло на всё инакомыслие, так пресмыкалось по-собачьи перед сильным, что честный Севастьян Франк ещё в 1534 году в предисловии к своей книге о ненавистной нетерпимости протестантской ортодоксии не мог не воскликнуть: «Прежде при папстве было намного свободнее осуждать пороки государей и господ, а теперь всё должен восхвалять, а иначе сделаешься бунтовщиком». Вот что в короткое время стало с движением, от которого лучшие умы Германии ожидали возрождения нации». Нетерпимость и самомнение Лютера были тем более опасны, что смешивались у него ещё и с крайним суеверием. Например, однажды встретив в Дессау кретина, он ужаснулся, объявил его сыном дьявола и велел бросить в воду. Неудивительно, что пока католические богословы строчили тома о недопустимости веры в ведовство, протестанты усердно жгли и топили ведьм в Англии, Германии и Швеции, а в американском Салеме известные казни произошли тогда, когда даже испанская инквизиция уже не выносила смертных приговоров.

Протестанты своей нетерпимостью очень часто нейтрализовали попытки мирного разрешения конфликтов с католиками, как это было, например, в Шмалькаденской войне или после Аугсбургского мира. Сегодня многие книги пишутся с сочувствием к протестантам, и современные люди забывают, что в XVI веке речь вовсе не шла о толерантности к иным религиям. Протестанты с самого своего появления не отличались терпимостью. Им было просто наплевать на религиозные чувства представителей других конфессий. Например, во Франции часто народное возмущение вызывало осквернение святынь гугенотами, которые считали своим долгом уничтожить изображение Иисуса или всадить пулю в статую Богоматери. Во владениях феодалов-протестантов, например, у матери Генриха IV Жанны д’Альбре, ещё до каких-либо действий центральной власти в отношении гугенотов шло суровое преследование католиков. Всё просто: реформаторы не требовали свободы веры — они хотели навязать свою веру другим.

Вообще, борьба французских королей против гугенотов, начатая Франциском I, носила характер по преимуществу политический, а не религиозный. Протестанты были объективной угрозой стабильности государства и самому его существованию. Поэтому внутри страны Франциск I проводил репрессии на протестантов, но поддерживал их за рубежом, чтобы навредить Карлу V — как видите, он прекрасно понимал разрушительный характер идей Реформации и использовал их для внешнеполитической борьбы. Правда, помощь протестантам Германии и Нидерландов оказалась стратегической ошибкой, ведь потом во время религиозных войн во Франции гугеноты получили от своих собратьев за границей огромную финансовую и военную помощь.

Итак, первые победы протестантизма были велики. Но самое интересное началось потом. Во-первых, протестантам пришлось сформулировать более сложную доктрину, нежели «Мы против Рима!», и на этом они погорели. В силу свойственной им непримиримости, вожди как только начали серьёзнее прорабатывать тезисы своего учения, так моментально между собой переругались, разъединились, и вскоре в различных протестантских течениях трудно было разобраться даже Кальвину и Цвингли. Во-вторых, католицизм очнулся и нанёс ответный удар. Католики взяли курс на мощное реформирование своей Церкви, иногда заимствуя что-то у протестантов, а иногда предвосхищая их ходы. Например, уже в XVI веке стали возможны «официальные» католические переводы библии с латыни на национальные языки. Со времён папы Льва X все догматические сочинения на национальных языках, переведённые протестантами, пятьдесят лет были запрещены правилами так называемого соборного Индекса и инквизицией Рима и Мадрида; последнее постановление в этом отношении было сделано в 1583 году. Папа Сикст V (1585-1590) издал перевод Библии на итальянском языке; изданию предшествовала булла, в которой он советовал прочесть перевод и заявлял, что это принесёт большую пользу правоверным католикам. Такое поведение папы было шагом вперёд по сравнению с тем, что постановляли буллы и декреты его предшественников со времён Льва X.

На самом деле, битву за души европейцев католики в итоге выиграли во многом за счёт всего одного решения Тридентского собора, хотя эффект оно дало много лет спустя. Конечно, другие факторы тоже имели значение: и военная мощь, и инквизиция, и пышность церковных обрядов (маленькие умы легко заполнить верой), и борьба с пороками священников и монахов, — но главное было в другом. В 1547 году Тридентский собор фактически предал анафеме протестантский тезис, согласно которому хорошими делами прославиться нельзя, ибо заранее определено, кто спасётся, так что можно сколько угодно грешить или раздавать милостыню — это ничегошеньки не изменит («Оправдание, однажды полученное, перед лицом бога не сохраняется и не увеличивается благодаря благим делам; эти благие дела суть лишь плоды и знаки оправдания, но не основания для его увеличения»). Вместо этого католики решили, что на одной вере в рай не въедешь — надо своими делами приносить в мир добро («грешник может заслужить оправдание только тогда, когда… идёт от добродетели к добродетели и обновляется день ото дня; живя по заповедям божьим и Церкви, он становится лучше благодаря вере и благим делам…»). Более того, «если бедняк стучится в вашу дверь и вы подаёте ему милостыню равнодушно, с неохотой и с холодным сердцем, ваша заслуга испарится ещё до того, как вы переступите собственный порог». На этом можно было и остановиться, для победы оставалось только претворить тезис в жизнь.

И они претворили. Ad maiorem Dei gloriam. Они создали в глазах народ образ обновлённой Церкви — и образом этим стал, например, образ святого Карла Борромео среди жертв чумы, которым этот кардинал так много и самоотверженно помогал в Милане, руководя помощью больным, похоронами мёртвых, раздачей бесплатной одежды, еды и денег.

Больше всего за триумф Контрреформации католики должны были благодарить иезуитов. В конце концов, это иезуитский теолог Диего Лайнес не оставил камня на камне от богословских построений сторонников «оправдания одной верой». Даже на Тридентском соборе были люди, которые склонялись к этому тезису, но Лайнес произнёс речь потрясающей силы, которая длилась два часа и отличалась такой глубиной, учёностью и логической безупречностью, что все признали его правоту. Главная мысль иезуита примечательна призывом к активной жизни: недостаточно просто воздерживаться от дурных дел — грешно не вершить благих дел, это обязательное условие спасения.

Иезуиты изначально придерживались такой тактики в борьбе с протестантами. Например, ещё в 1541 году основатель ордена Игнатий Лойола так напутствовал миссионеров, отправляющихся победить протестантизм в Ирландии: «Если бы вам удалось в отдельных местах учредить средние школы и найти для них дельных учителей-католиков, это стало бы лучшим лекарством в борьбе с тёмным невежеством этой страны. И было бы хорошо организовать monti di pieta [банки льготного кредитования] для помощи бедным, больницы и другие богоугодные заведения» (сегодня кто-то представляет, что Ирландия вполне могла стать протестантской?). Иезуиты не просто проповедовали — кто бы поверил пустым словам? — они доказывали превосходство своего учения реальными делами. Они были среди народа. Тратили время на отбросы общества, которые больше ни от кого не могли ожидать помощи. Помогали нищим, лечили больных, открывали и содержали больницы для сифилитиков и прочих заразных больных и т.д.

И, конечно, все усилия церковников были бы бесполезны, если бы против протестантизма не выстуала центральная власть которой вовсе не нравились выступления феодалов, горожан и крестьян, которые нередко очень уж вольно трактовали учение Лютера. Тем не менее, битва под Мюльбергом дела не решила, и полностью победить протестантов силой у Габсбургов не вышло. Противостояние застыло в равновесии — и тут-то в дело вступали католические проповедники. Их борьба шла с переменным успехом — но они всё же остановили распространение ереси.

«Ловцы душ»: аллегория на католиков и протестантов

Протестантизм во многом сам был виноват. Он не стал народным движением. Если в городах они ещё находили достаточно сторонников, то в сельской местности провал был полным. Насмешки протестантов-максималистов над местными святыми и театральными мистериями, которые они называли суевериями, крестьянам вовсе не понравились и имели обратный эффект, только усиливая упорство, с которым народ держался своих традиций. Впрочем, даже в урбанистических Нидерландах к 1587 году протестантской была не более чем десятая часть.

Такую ситуацию и увидели католики, оставалось лишь обратить её к своей пользе. Иезуиты и другие миссионеры выиграли благодаря тому, что отказались от образа монаха, безвылазно сидящего на своём толстом заду внутри монастыря, и перенесли идеологическую войну на территорию врага. К середине XVI столетия стало очевидно, что протестантизм остановил экспансию и начал откатываться назад. В дальнейшем иезуиты добились не менее впечатляющих успехов и за пределами Европы, опять-таки применением своего преимущества над протестантами: уважения к местным традициям и приоритета реальной помощи над проповедями. Это была настоящая победа Дела над Словом. Атеистам наплевать на споры верующих между собой, но подобные примеры вполне поддаются экстраполяции и на другие стороны жизни.

Реклама

27 комментариев

Filed under 16th century, Culture

27 responses to “Слово протестантов и дело католиков

  1. Артем

    Новых книг так и не обнаружил, зато с удовольствием читаю ваши заметки. Спасибо за них большое.

  2. Артем

    Я, было дело, спрашивал у вас совета по поводу приключенческого исторического романа.))

  3. Faber_scriptor

    Очень интересно. Стало быть хваленый «протестантский дух» был делом рук иезуитов. Честь им и хвала. Очень поучительно. Большое спасибо)

  4. satchel17

    Спасибо, все эти религиозные разборки для меня-темный лес, самому разобраться трудно.
    К вопросу о религиозной терпимости протестантов. Как раз сейчас читаю случайно найденную биографию Теодора д’Обиньи какого-то Скотта (книга издания аж 1772г., поэтому других данных нет). Автор, натурально, протестант 18в, и очень тенденциозен. Тем забавнее его простодушное описание реалий войны. Д’Обиньи в «Войну любовников» взял какую-то мелкую крепость и засел там с 30 солдатами, католики были намного сильней. Люди д’Обиньи, чтобы не провоцировать неприятеля, сидели тихо. Однако он сказал: «чтобы победить, нам нужны смелые люди. А чтобы привлечь смелых людей, нужно вести активные действия». Взяв своих 30 солдат, он разграбил несколько окрестных деревень и сжег 6-7 церквей. Такой образ действий создал им такую популярность среди окрестных протестантов, что через несколько дней к ним присоединились
    более 1000 человек.
    Что характерно, английский автор аж в конце 18в. этим восхищается.
    Впрочем, д’Обиньи, конечно, очень харизматичный дядя, и на фоне других-вполне порядочный.

    • Ну да, Обиньи вообще гуманист (людовед и душелюб). На фоне дядек типа барона д’Адрета особенно (я про его развлечения в жж писал, сюда ещё не успел перенести).

  5. Вот замечательный пример протестантских добродетелей —
    http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%B5%D1%80%D0%B2%D0%B5%D1%82,_%D0%9C%D0%B8%D0%B3%D0%B5%D0%BB%D1%8C

    • Он, правда, умудрился разозлить вообще всех — и католиков, и кальвинистов :) Ещё забавно, как в советских книгах его судьбу показывали так, словно его казнили в рамках ненависти религии к учёным, хотя его настоящая наука к казни отношения не имела, так же как и Бруно вовсе не из-за науки сожгли.

      • Faber_scriptor

        Сервет же большой друг Мюнцера был, которых считали чуть ли не отморозками. За что его кальвинисты и пожгли. Странно, что Сервет вообще с таки людьми сошелся. Такие разные у него друзья — Везалий и Мюнцер.

  6. Faber_scriptor

    Кстати, получаеться — нынешний расцвет протестантских стран и упадок католических имеет другие причины. Хотя, протестанты, наверное, тоже корректировали свою позицию.

  7. Но ведь, несмотря на свои ошибки и успехи католиков, протестанты не маргинализировались и не перевелись.
    Черно-белый подход это не обьясняет.

    • Так вопрос был не в полном изведении протестантов — а об остановке их распространения. Если бы реформ и активных действий не предпринималось, протестантов было бы намного больше, вот о чём речь.

  8. Faber_scriptor

    Хм, а почему тот образ мышления, который развили иезуиты стал называться протестентским? И ококзала ли эта идеология какое-либо влияние на развите европейских стран?

    • Кем стал называться? У них настоящее католическое мышление.

      • Faber_scriptor

        Журналистами. Мол, протестантское сознание — это сознание настоящего предпринемателя. Макс Вебер «Протестантская этика и дух капитализма». Как так вдруг получилось?

        • Потому что это журналисты. Теории Вебера бредовы и давно никем из учёных серьёзно не воспринимаются.

        • Я про Вебера когда-то много в жж писал, но уж не буду собирать по комментариям и это мне больше неинтересно.

          • Faber_scriptor

            Да пофиг с Вебером и журналистами. Вопрос в другом — когда протестанты перестали быть такими ретроградами и фундаменталистами? Ведь и Мориц Оранский, и Густав Адольф — самые попсовые примеры вполне себе вменяемые и уважаемые лидеры, следящие за прогрессом. По ним не скажешь, что вера для них превыше всего и спасение только в ней.

            • Ну во-первых их новаторство переоценивают, а во-вторых, на самом деле религия в 17 веке уже ни на что не влияла. Народ подогнал её под свои бытовые взгляды и всё.

              • Faber_scriptor

                Это понятно) Просто в вашем описании протестанты выглядяи как горстка неких маргиналов и поэтому не понятно, почему люди, выступающие против Рима, ассоциировали себя с групкой этих маргиналов. Или я забегаю вперед, и идеи Лютера для своего времени не выглядели чересчур маргинальными?

  9. Chestnut

    Кстати об этом (просветительском и реформаторском) аспекте Контрреформации вообще и деятельности иезуитов в частности часто забывают при рассмотрении событий в Западной Руси 16-начала 17 века. И уния церквей, и переход православной аристократии в католичество были вызваны вовсе не пресловутым «коварством иезуитов», а обюективным ростом привлекательности католической церкви в это время

    • Да. Плюс иезуиты открывали дорогу в качественно другой мир за счёт того, какое замечательное образование давали. Оно не было ведь исключительно религиозной догматикой, как его часто изображают, а во многом соответствовало новейшим достижениям тогдашней науки.

      Кстати думаю, стоит ли сюда добавить и цитату об иезуитах, которую когда-то приводил в жж: http://antoin.livejournal.com/731470.html

  10. lady_capeacane

    Протестантская этика — этика «шестерки», у которой на неделе только 6 дней, без воскресенья, а в году все месяцы зимние. Кто «живет без оконца, не видывал солнца». Это одна крайность.
    Традиционалисткая этика в своем крайнем проявление — мышление «попрыгуньи-стрекозы», «августейшей особы», у которой каждый день называется воскресеньем и каждый месяц — августом, а как зима приходит, так сразу же приходится у «муравьев» побираться. Это противоположная крайность.
    Сапоги зимой и сандалии или босоножки летом, джинсы на грязной работе и лондонский костюм или длинное платье на празднике, «протестантизм» (если уж пользоваться веберовскими терминами) и традиционализм в свое время, в своей ситуации — вот правильная жизненная философия, к которой призывают все традиционалистские церкви в наше время. Шесть дней — работе, 7й день — Богу. И так же все остальные чередования «дня» и «ночи», «солнца» и «луны» в нашем противоречивом, но таком интересном мире.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s