Опасная профессия: ненависть к юристам

Отрицательное отношение к сословию юристов возникло в Западной Европе в конце Средних веков и было особенно сильным вплоть до кодификаций XVIII и начала XIX века (впрочем, в менее резкой форме оно сохранилось и по сей день). Эта ненависть выразилась даже в народных поговорках: немецкая «Iuristen — bose Christen», например, имела во Франции аналог — «Bon jurisconsulte — mauvais chrétien» (а сколько у Даля русских поговорок, уважительных к Закону, но пренебрежительных к его слугам). И это были не просто шутливые фразы: ненависть крестьян к юристам часто приобретала вполне реальные формы. Во время крестьянских войн они выдвигали категорические требования о полном искоренении докторов права с лица земли, а в одной из крестьянских программ говорилось: «Ни один доктор римского права не может быть допущен ни в один суд; народу должно быть возвращено его старое отечественное естественное право». Можете не сомневаться, что в жизнь эти программы претворялись с исключительным рвением и жестокостью, да и в мирное время юристам советовали путешествовать в сопровождении охраны.

Против юристов высказывались не только простолюдины, но и сословные собрания, и разные известные лица того времени. Например, Лютер особенно презирал юристов, и часто повторял вышеупомянутую поговорку о плохих христианах. В одном из своих сочинений он даже ставит вопрос, может ли благодать нисходить на «приставов, палачей, юристов и адвокатов» (странная компания, да и разве адвокаты — не юристы? совсем туго у еретика с логикой было), и сам же отвечает на него резко отрицательно. Знаменитый гуманист, певец увядающего рыцарства, Ульрих фон Гуттен, вообще говорил, что Германию разоряют четыре вида разбойников — рыцари, купцы, священники и юристы, причём последним посвятил особенно много гневных филиппик. Как удивительно солидарны представители всех трёх сословий: крестьяне, служитель культа и рыцарь. В чём же причина такой нелюбви к мирной профессии, чьё единственное оружие — разум и чернила?

Прежде всего надо сказать, что заметное в процитированной крестьянской программе противопоставление римского права и народного было совершенно неверным, и не стоит ошибочно полагать, будто бы юристы навязывали народу что-то чуждое и искусственное. Даже то явление, которое называют рецепцией римского права, не имело характера заимствования чужого права. Под термином «римское право» в Средневековье следует видеть несколько разных явлений, и в целом можно сказать, что крестьяне выступали скорее против  процесса кодификации обычаев, когда устной народной норме противопоставлялся тот же народный обычай, но облечённый в письменную форму и общий для всей страны. Эта ненависть к бумагам видна, например, в восстании Уота Тайлера, когда чернь, захватив лондонский Тампль, после роспуска тамплиеров переданный юристам, сожгла все хранившиеся там архивы и документы (сердце юриста и историка от такого обливается кровью и преисполняется ненавистью к гнусным простолюдинам).

Главным в «университетской» традиции римского права, получившей свое первое развитие в школе глоссаторов, было не восприятие римских правовых норм и даже не восприятие правовых текстов римских юристов, а возникновение совершенно особого отношения к юридическому тексту — отношения, не свойственного античной культуре. В юриспруденции правовой текст, пользовавшийся всеобщим авторитетом, уже сам по себе, независимо от своего содержания, становился мощным фактором правового развития. Право, привязанное к тексту, приобретало универсальное значение, становилось независимым от конкретных социальных общностей, а следовательно, оказывалось пригодным для регулирования общественных отношений в таком разнообразном, составленном из множества различных корпораций обществе, каковое представляла Западная Европа в Средние века. «Университетская» традиция римского права с ее опорой на авторитетный текст, таким образом, не просто зародилась в рамках средневекового западноевропейского общества, она — эта традиция — была неотъемлемым элементом данной общественной системы и ее духовной культуры.

Глоссаторы и комментаторы римского права выработали совершенно новое отношение к тексту, и оно не только открывало дорогу упорядоченности и непротиворечивости законов, но и порождало возможность вести более искусные и тонкие споры, ведь спор о понимании нигде не записанных обычаев далеко не уйдёт, а признание неоспоримого авторитета писаного закона и книг, написанных лучшими юристами, позволяет найти опору, на которой можно выстраивать сложные логические конструкции. Таким образом, ловкие юристы, служащие интересам аристократии (да и сами часто являвшиеся отпрысками дворянских семей), могли легко обосновывать практически любой нужный тезис. Однако всё не было таким уж простым, будто «тёмные неучи ненавидят коварных юристов» и на этом можно ставить точку. Для этого необходимо обратить внимание на исторические процессы в праве и государстве того времени.

В разных странах они протекали по-разному, но можно выделить некие общие черты. До конца Средневековья юристы ещё не выделились в отдельное сословие и потому бесполезно искать более ранние проявления ненависти к ним со стороны Церкви, крестьянства или аристократии. Профессиональными и объединёнными в группы были только служители канонического (т. е. церковного) права, и таким образом, эти юристы сами были частью Церкви. Светское же правосудие находилось чаще всего в руках народных судей (например, германских шеффенов), которые не всегда имели университетское образование. Королевской власти это не нравилось, потому что такая система вела к разобщённости и сепаратизму, и она периодически старалась изменить status quo. В конце Средних веков институт народных судей отмирает, и на смену ему приходит письменное императорское право, изучаемое на юридических факультетах лучших университетов.

Так, введение в Германии высшего имперского судилища (Reichskammergericht) в 1495 году устанавливало систему, в которой высший суд вершит дела по писаному праву, а низшие суды вынуждены сообразовывать свои взгляды с нормами, которыми руководствуется высшая инстанция. Таким путём потребность в знании нового права прошла сверху вниз. Принцип равенства всех перед законом — это принцип, который создала и поддерживала монархия, ведь он становился сильнейшим средством борьбы с сепаратизмом баронов и их претензиями на часть юрисдикции государства. Государство становилось самостоятельным организмом, авторитет его права начинал ставиться выше канонического права. Тогда и формируется усилиями королевской власти сословие юристов, которые становились носителями и защитниками государственной идеи, получая эксклюзивное право на отправление правосудия. Отсюда видно, что юристы как опора централизованной власти были неприятны как Церкви, так и той части аристократии, которая лелеяла память о прежнем своём самовластии, в то время, как дворяне, служащие королям, стали использовать в свою пользу возможности нового порядка.

В Англии развитие юридической профессии и вовсе пошло особым путём, который потребовал бы слишком много места для освещения. Однако интересно заметить, что там возникновение сословия юристов и осознание ими себя как единой корпорации сопровождалось увеличенным вниманием к чистоте рядов. Так, жалобы на коррупцию среди судей постепенно прекращаются и наконец исчезают после правления Эдуарда IV, а в XVI веке юристы-простестанты отказывались нарушать закон и несправедливо осуждать обвиняемых-католиков.

Многие юристы вызывали нелюбовь своей алчностью и умением находить лазейки законов, но главную причину нелюбви к их сословию следует видеть в том, что оно было орудием жёсткой централизации, и в качестве непосредственных исполнителей государственной воли они вызывали закономерную ненависть тех, кому закручивались гайки во имя создания единого, более сильного государства. При этом как-то забывали, что ещё больше юристов служили не государству, а частным интересам, в том числе защищая подданных от нарушения их прав государством. Экклезиасты, знатоки церковного права, сразу начали косо смотреть на успехи светских юристов, и именно с их подачи и подстрекательства происходило то, что наш великий правовед Дювернуа называл «грубыми формами протеста со стороны тёмных людей, мысли которых не могли стать выше интересов локального характера». Попытки церковников уверить простой народ в том, будто светские юристы хотят заменить их родное право чужим, связаны с личной ревностью и борьбой за влияние, но не имеют под собой какой-либо реальной основы. Использование принципов римского права было лишь ступенькой на пути к кодификации — и история показывает, что именно светские юристы занимались тем, что собирали местные обычаи, переписывали их и сравнивали, создавая общее для всех право вместо противоречащих друг другу норм разных местностей, разных субъектов власти и разных социальных групп. Светские юристы старались, вдохновившись силой римского права, создать национальное право, вытекающее из исторических закономерностей своего, а не чужого народа, и итогом именно этой работы стали кодификации и развитие писаного законодательства, плодами которого мы пользуемся сегодня.

Реклама

7 комментариев

Filed under 16th century, Culture, Law, Medieval

7 responses to “Опасная профессия: ненависть к юристам

  1. Faber_scriptor

    А фемический суд, получаеться, был просто преступлением?

    • просто самоорганизация в период слабости иного правосудия — к 16 веку они уже стали исчезать, поскольку другие суды окрепли

      • Faber_scriptor

        Понятно. Т.е. подобные организации были не только в Германии.

        Еще пара вопросов — когда в России происходит рецепция римского права и каковый особенности этого процесса? Нынешний правовой нигилизм — следствие «времени перемен» или традиция российского общества, как иногда об этом говорят?

        Спасибо.

        • Ну да, в США например в 19 веке были суды виджилантов в местностях, где обычные суды и власти оказались коррумпированы.

          У нас никогда не было рецепции, миф о рецепции вообще чисто западноевропейский. А у нас проблема в том что дважды была правовая катастрофа, которая перечёркивала достижения предыдущего периода, плюс правовой нигилизм сегодня распространяется самим госаппаратом. Не может в обществе отсутствовать нигилизм к праву, если общество видит, как чиновники воруют и им за это ничего не будет.

          • Faber_scriptor

            Рецепцию можно рассматривать, как некую систему воспитания. Наши юристы ведь тоже начинают обучение с основ Римского права. Неужели это не сказываеться на их дальнейшем…хм… мышлении?

            А в других странах разьве не было примеров подобной коррупции и слияния государства с криминалом?

            • У нас очень мало и плохо изучают римское право — столько же, сколько латынь. Сколько вы знаете юристов, читающих на латыни? :)

              Трудно сказать: такие ситуации редко оставляют достаточно исторических свидетельств, а официальные документы обычно всё маскируют.

              • Faber_scriptor

                Если не считать вас, то я знаю пару-тройку юристов и никто из них вроде на латыни не читает. Одного препода-лингвиста знаю.

                Я очень удивился, когда один немец из Гессена сказал мне, что у них, чтобы поступить на исторический — надо сдать латынь.

                Что касается ситуации в стране — я все же надеюсь, что как то мы весь этот хаос заборем. Не вечно ему тут болтаться.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s